Оппортунизм – это течение политической мысли, которое возникло в последней четверти ХIХ-го столетия как социальный продукт относительно мирного этапа исторического развития на Западе. Данное политическое течение появилось тогда, когда период буржуазно-демократических революций уже отгремел, а канун социалистических еще не наступил. Именно в это время «…теоретическая победа марксизма заставляет врагов его ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ марксистами. Внутренне сгнивший либерализм пробует оживить себя в виде социалистического оппортунизма. Период подготовки сил для великих битв они истолковывают в смысле отказа от этих битв. Улучшение положения рабов для борьбы против наемного рабства они разъясняют в смысле продажи рабами за пятачок своих прав на свободу. Трусливо проповедуют «социальный мир» (т.е. мир с рабовладением), отречение от классовой борьбы и т.д. Среди социалистических парламентариев, разных чиновников рабочего движения и «сочувствующей» интеллигенции у них очень много сторонников.» (В.И. Ленин, Изб. Соч., Т. 6 стр. 61 – 62)

 Начали возвращать вклады, украденные у нас в начале 90-х. Не стоит долго останавливаться на том, что украли их в советских рублях, а возвращают в гривнах, причем далеко не все, не всем и не сполна. Разницу между одной тысячей советских рублей, и «незаможніх» украинских гривен, я думаю, все понимают. Первая – это 1.250 $, вторая – 200, притом, что тогда на 20 $ можно было жить месяц, а сейчас на 200 $ месяц едва ли протянешь.

Но обнищавшие, полуголодные пенсионеры рады и этой подачке, которая, кстати, обеспечивается за счет приватизации предприятий и обвального повышения цен на все жизненно важные продукты, предметы и услуги. А вот в этом вопросе уже степень понимания разная.

Да, все это было. Людей (хотя портреты престарелых «вождей», как и многое другое, в этом деле были плохими помощниками) пытались научить разбираться в политике, видеть за любыми действиями интересы тех или иных классов и мыслить диалектически. Правда, попытка эта по многим объективным и субъективным причинам оказалась неудачной – люди, в большинстве своем, так ничему и не научились. Если бы было иначе, не хлебали бы мы сейчас ложками капиталистическое дерьмо.

Журнал "Шпигель заявляет: "Программа цивилизации провалилась. Совесть потерпела крах". ("За рубежом", №12, 1993 г.)

.

В условиях господства частной собственности на средства производства человеческое общество представляет совокупность бесконечно малых величин, т.е. атомов, внутренне обособленных и раздробленных, но связанных лишь тем, что все они, как рыбы, барахтаются в сетях товарного производства. В обществе, где каждый человек превращен в предельно ограниченную функцию, в придаток какой-нибудь машины, неважно станка или компьютера, где одних учат управлять, а других — быть управляемыми, где образование всех мозаично и фрагментарно, где каждый помимо собственной воли должен участвовать в войне всех против всех, очень трудно сформировать объективный, и потому цельный, взгляд на мир. У каждого по тому или иному вопросу существует собственная, предельно субъективная теория, основывающаяся на формуле: "Я так считаю", — а не на объективном знании о сущности и взаимообусловленности процессов бытия. И лишь немногим, очень немногим удается преодолеть собственную ограниченность и подняться до понимания объективных законов развития.

Не так давно на телеэкранах, установленных в поездах метро, можно было видеть бегущую строку, которая уведомляла о том, что украинское     правительство выделило 70 млн. гривен на борьбу с детской беспризорностью. Из той же бегущей строки можно было узнать, что в стране не менее 200 тыс. беспризорников. Нехитрый расчет показывает, что на каждого беспризорного ребенка из отпущенной суммы приходится около 350 гривен. Не густо. Ведь на эти деньги при теперешних ценах даже месяц не протянешь. И потом: дойдут ли даже эти скудные крохи до беспризорных? Не известно. Скорее всего, не дойдут. Ведь ни для кого не секрет, как доводят буржуазные чиновники до нуждающихся слоев населения выделенные государством средства.               

 "И он терпеливо оковы несет:
  За дело любви он страдает.
  За то, что не мог равнодушно смотреть,
  Как брат в нищете погибает".
(Из арестантской песни последней четверти XIX ст.)

 До тех пор пока будут существовать классы, будет существовать государство как аппарат насилия и подавления угнетенного класса классом угнетающим. До тех пор, пока будет существовать государство, будут существовать тюрьмы, в них будет плохо, даже если все камеры телефонизируют и снабдят кабельным телевидением. Потому что в тюрьмах, как местах отчужденных от общественной жизни, всегда скапливаются и предельно обнажаются все противоречия и недостатки общества, их учредившего и содержащего. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в государствах, которые охраняют волчий закон эксплуатации человека человеком, т. е. классовые интересы ничтожного меньшинства, тюремная система будет гораздо жестче, тюремные порядки во сто крат бесчеловечнее, а людей, незаслуженно подвергшихся тюремному наказанию, во много раз больше, чем в государствах, защищающих интересы подавляющего большинства и общественную собственность на средства производства.

Процесс выделения искусства в самостоятельную форму общественного сознания

Первоначально искусство не являлось самостоятельной формой общественного сознания, а развивалось в рамках религиозной. Окончательно искусство отделилось от религии лишь в процессе становления буржуазного способа производства. Именно новые общественные отношения не только вынудили церковников приспособить религиозные догмы к нуждам стремительно меняющейся реальности, но и породили потребность в свободном от уз канона искусстве.

«Искусство есть продукт развитой, профессионально усовершенствованной силы воображения, фантазии. Произведения искусства выступают как предметно воплощенная, реализованная в словах, в звуках, в красках, в камне или в движении человеческого тела сила воображения». (Ильенков Э. В. «Об идолах и идеалах», 2006, К., с.219)

Многие товарищи упрекают нас: мол, зачем вы критикуете КПУ, у нас же и так мишеней для критики предостаточно: и БЮТ, и «Наша Украина», и Партия Регионов, а вы всё – КПУ, да КПУ…

Да, а «мы всё – КПУ». Потому что, как говаривали древние, «если мы замолчим, то камни возопиют». ( читать дальше )

 «Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марксиста от дюжинного мелкого (да и крупного буржуа). На этом оселке надо испытывать действительное понимание и признание марксизма».

(Ленин В.И., ПСС, Т.33, с.34)

1. Государство вообще и буржуазное - в частности

Обывательское сознание трепещет, едва услышав слово «диктатура». Может быть, потому хитрые буржуа называют государство, обеспечивающее их классу безраздельное господство, благозвучным словом «демократия», при этом, конечно, забывая упомянуть, что она буржуазная. Но при замене названий суть, конечно, не меняется.

Государство по своей природе – это аппарат классового насилия, при помощи которого господствующий класс реализует свои интересы и подавляет класс угнетенный. Государственный аппарат состоит из огромных армий военных и чиновников, которые верой и правдой служат буржуазии и пользуются за это огромными привилегиями и льготами, выколачиваемыми и оплачиваемыми из кармана угнетенного класса, представители которого довольствуются лишь одной привилегией – правом один раз в четыре-пять лет выбирать тех, кто будет их грабить и подавлять на протяжении следующих четырех-пяти лет. Видимое разнообразие политических партий в парламенте призвано завуалировать их единую, буржуазную суть.

На мутной волне горбачевской перестройки в нашу жизнь вошло такое понятие как толерантность, другими словами, терпимость к антагонистическим взглядам и суждениям. Наряду с лозунгом «больше демократии, больше социализма» советских людей со всех трибун и экранов призывали к толерантности. Т.е. мы должны были проявлять терпимость к происходящему в стране. Сняли монополию на внешнюю торговлю, а нам надо было быть толерантными к этому, приняли закон о кооперативах – тоже будь толерантен, сопи себе в две дырочки и не противься. Людей, высказывавшихся против линии на такой «социализм», бьющих тревогу, противостоящих начальству тут же обвиняли в экстремизме, нетолерантности как в смертных грехах. И постепенно понятие толерантности в качестве основной социальной добродетели прочно вошло в общественное сознание и настолько там укрепилось, что четкая классовая позиция, борьба за свои права, адекватное отношение к классовым противникам стали попросту неприличны.